— Ну надо же, — говорю я и позволяю Аннет обрызгать меня косметическим спреем. Он вызывает легкую щекотку и сильное чихание. Я с завистью смотрю на кота — тот ухитряется жить душа в душу со своим виртконсультантом по макияжу. — Никогда бы не подумал, что мы переплюнем самого Иисуса Христа.

Диджеев спешно одевает наш личный портной — последний человек, оставшийся работать на Севиль-роу.

— Хорошая кожа, — довольно отмечает Аннет. — Красное дерево с пурпурным оттенком.

Она что-то еще говорит, но я ее не слушаю.

В моей голове рождается музыка.

Голос моего Хозяина.

Вынужден признать, что кот спас меня.

Я так и не успел решить, покончить мне с собой или нет. У меня даже не было времени осознать, что происходит: кот кинулся вперед, вздыбив спину, и вцепился мне в нос. Нос будто углями обожгли, и это привело меня в бешенство. Я дико взвыл и стал гоняться за котом по всей палубе. В конце концов (не помню, сколько времени миновало) я свалился бездыханный и понял, что жутко хочу есть. Автоматическая кухня, вмонтированная в стену рубки, все еще работала, и я помнил, как попросить ее выдать мне корм. Но когда я поел и вернулся на палубу, тела Хозяина там уже не было: роботы-мусорщики выбросили его в море. Тогда я понял, что Хозяин больше никогда не вернется.

Той ночью я спал в его кровати. Один. Все, что у меня тогда оставалось, это его божественный запах. И Малышка.

Она явилась ко мне на сонном берегу, но я не стал гоняться за ней. Она сидела на песок, смотрела на меня глазами, похожими на маленькие красные фонарики, и чего-то ждала.

— Почему? — спросил я. — За что они так обошлись с Хозяином?

— Ты не поймешь, — ответила она. — Ты еще не готов.

— Я хочу понять. Я хочу знать.

— Ну ладно, — сказала она. — Значит, так: ты знаешь, что все на свете оставляет след — как падающие листья или отпечатки чьих-то ног на песке.