Конан размотал веревку с крюком, висевшую на поясе, и прицелился, готовясь забросить ее за каменные перила балкона. Вдруг наверху послышался шум отпираемой двери, топот множества ног, и наконец показались несколько вооруженных стражников с зажженными факелами.
— Вот он!
— Господин, он здесь! — наперебой заорали они: каждый стремился первым сообщить хозяину радостную весть.
С опаской глядя вниз, медленными шагами на балкон вышел сначала управляющий, а за ним и сам советник.
— Что, киммерийский ублюдок, пришел за платой? — ухмыльнулся чернобородый, увидев стоящего внизу Конана.
— Клянусь Кромом, я доберусь до тебя, лживый пес! — зарычал варвар, нащупывая на поясе метательный нож. Только сейчас он узнал этот зал — когда-то ему пришлось сразиться здесь с чернокожими бойцами советника. Но тогда он бился голыми руками, а сейчас был неплохо вооружен. Разглядывая стоящих наверху, Конан прикидывал, как лучше нанести первый удар.
— Что ты можешь сделать, сын свиньи? — засмеялся чернобородый.
— А ты попробуй, возьми меня здесь! — откликнулся киммериец.— Где твои хваленые бойцы? Помнится, я уже как-то имел с ними дело… Давай их сюда, давай!
— В этом нет надобности.— Чернобородый окончательно овладел собой; теперь в его голосе чувствовалась прежняя привычка повелевать.— Ты сдашься сам, ублюдок. Смотри! — По его знаку на балкон вытолкнули обнаженную связанную девушку; лицо ее было закрыто распущенными волосами.— Погляди на своего защитничка! — Схватив девушку за волосы, советник запрокинул ее голову.