- Не вижу, - признался я.

- Не сюда смотрите, - сказал рыбак. - В воду нужно глядеть.

- В воду? - В воду.

Но вода была такой, какой она всегда бывает на Черном море, то есть не поддающейся описанию в своих оттенках, уловимых только глазом художника.

- Медуз-то нет! - воскликнул рыбак. - Неужели не замечаете?

Действительно, сколько ни вглядывался я в прозрачную зеленоватую воду, не мог обнаружить ни одного из этих существ, так удивительно похожих на старинные ламповые абажуры. Эти странные животные, только что во множестве плававшие в теплой воде у берега, раскрыв свои зонтики, куда-то вдруг исчезли.

- Вглубь ушли, - пояснил рыбак. - Чтобы их во время бури волнами не выбросило на берег. Уж они-то знают, что непогода будет.

- Откуда же они знают?- ворчливо произнес Смородинов, молчавший во время всего разговора.

- А это уж люди науки должны доискаться, - ответил наш собеседник. - Это ваше дело. А только наша рыбацкая примета верная. Еще деды наши ее знали, хотя, конечно, люди были темные и неграмотные, не то, что теперь.

Рыбак кивнул нам и пошел дальше.

- Гм... - фыркнул Петр Иванович, с кряхтением поднимаясь на ноги.

Небольшого роста, щуплый на вид, в трусиках, с золотыми очками на вздернутом носу, с седой, торчащей клинышком бородкой, он был похож на доброго гнома из детской сказки. Вместе с тем было в нем что-то серьезное, более того - глубокомысленное, заставляющее забывать, что видишь его на пляже, а не в лаборатории.

По всему виду Петра Ивановича я чувствовал, что он чем-то очень недоволен.

- Деды... Приметы... - проворчал он.