Низкий арочный вход был закрыт кожаными портьерами. Макдафф остановился на пороге и оглянулся, удивленно отметив, что в городе царит невероятная суматоха. Подсознательное чувство вины и самолюбие заставили его на мгновение подумать, что это из-за него. Однако, поскольку за свою долгую карьеру он лишь однажды вызвал против себя гнев жителей целой планеты*, Макдафф решил, что, вероятно, где-то пожар.

Итак, он раздвинул портьеры и вошел, поглядывая, нет ли где-нибудь поблизости Ангуса Рэмсея. Это, как без труда догадается читатель, был рыжеволосый мужчина, порочившим Макдаффа в театре.

- А ведь он сам настаивал на покупке бутылки эликсира, подумал неудачливый изобретатель. - Нет, его тут нет, но зато есть Эсс Пу. Я давал ему тысячу возможностей воспользоваться моим великодушием и продать Ао, но он не захотел. Пусть теперь пеняет на себя.

Напрягая мышцы своих узких плеч (приходится признать, что фигурой Макдафф несколько напоминал грушу), он пробился в угол зала, где Эсс Пу горбился над зеленым столиком вместе со своим напарником, бургомистром. Новичку в космосе могло бы показаться, что это просто невинная партия в кости между одним из местных жителей и омаром. Однако Макдафф был истинным космополитом. Уже при первой встрече с Эсс Пу, несколько недель назад, он разглядел в нем достойного и опасного противника.

Все алголиане опасны и известны своей склонностью к ссорам, неожиданным вспышкам ярости и обратной шкалой чувств.

- Это невероятно, - рассуждал Макдафф, вглядываясь в Эсс Пу. - Они чувствуют себя хорошо, только если ненавидят кого-нибудь. Чувства удовольствия и боли поменялись у них местами. Алголиане культивируют ярость, ненависть и жесткость и потому достойны сожаления.

Эсс Пу, упершись в стол покрытым чешуей локтем,

* Продав им Землю.

тряхнул кубок перед носом противника. Поскольку облик альдебаранских овощей хорошо известен, благодаря популярности их видеопрограмм, мне незачем описывать бургомистра детально.