Или можно хотя бы попытаться применить подобную теорию для таких объяснений. Если бы человек знал, как определить, что же на самом деле заставляет его вибрировать, на волны какой длины он настроен, то даже несмотря на все неприятности и неудобства, которые причиняет ему подобный резонанс, ничто не помешало бы ему быть счастливым.

С другой стороны, вы не ощущали этого резонанса, пока не заболели. Что же в этом хорошего для вас или кого-либо другого?

--Мой организм сейчас работает, как телевизионная антенна. Стоит мне повернуться в каком-то направлении, и я ловлю определенную частоту. Иногда я могу принимать только неясные изображения и звук с сильными помехами. Если же меня повернуть в другую сторону, помехи исчезнут, частота станет устойчивой. Хотя вам она может казаться слабой и нечеткой.

Барнс повернулся на стуле, чтобы видеть Мбаму.

--Не поужинаете сегодня со мной, Мбама? -- спросил он.

Для Барнса ее имя звучало, как сказал бы поэт, словно шелест листьев древних вязов, как жужжание сонных пчел. В тот же момент голос женщины, исходивший из сонара наполнился сладкими интонациями, подобными нежному шуршанию шелка, скользящего по шелку. А иероглифы в лучевых катодных трубках стали изгибаться и пускать друг в друга маленькие стрелы.

--Благодарю за приглашение,-- улыбнулась в ответ Мбама.-- Вы хороший парень, но боюсь, мой друг не одобрит подобную идею. Кроме того не забудьте, что вам придется провести недельку в постели.

--Ну, если вам и вашему другу потребуется компания...

--Нет уж, два кавалера сразу -- это не для меня.

--Поднимите, пожалуйста, ноги еще раз,-- попросил Барнса доктор Нейнштейн.-- Закройте глаза. Если какой-то лингвист может вас крутить, то я -- тем более. Но я проведу углубленный эксперимент.

Барнс подтянул ноги, закрыл глаза. И открыл их мгновением позже, когда почувствовал, как крутится стул. Но рядом с ним никого не было, и до стула никто даже не дотрагивался.