Сумерки подкрались к деревне неслышно, вместе с низким туманом, который отслоился от земли и повис над ней длинными густеющими полосами, скрывшими сеновал в поле, кривую, сплетенную из тонких осиновых стволов изгородь вдоль дороги и крайнюю в деревне избу. Крыша этой избы почернела, а высокая телевизионная антенна, привязанная к соседнему с крыльцом дереву, отпечаталась в холодном небе глубоко и четко, как заглавная буква на титульном листе книги… Какой? Митя этого не знал.

Деревня была в пять домов и называлась Коржино. Она была названой родиной Мити Богинова. Так ее окрестил сам Митя по аналогии с названым отцом или названой матерью.

Семь лет назад Митя Богинов с женой Аней и дочерью Катей, которой тогда было пять лет, впервые посетил эти места в Ярославской области.

Тогда они приехали в старинный русский городок, районный центр, привлекаемые более всего экзотикой его церквей, а потом, отъехав от городка на автобусе, побрели с рюкзаками вдоль реки, у которой лепились крохотные деревеньки с тропинками, спускающимися к воде, и низкими плотными баньками, толпящимися на крутом берегу. Встречавшиеся старухи обстоятельно здоровались с ними и охотно давали советы, у кого им остановиться. «У Ерохиных стоят… У Нинки тоже стоят… Проситесь к Люське Павловой, она без хозяина, с дедом одним. Она пустит…»

Они пришли к Люське в деревню Кайлы поздним вечером, попили чаю, а переговоры о постое отложили до утра. Собственно, и утром никаких переговоров не было. Люська и дед Василий, ее отец, поглядели на них в утреннем свете и махнули рукой: оставайтесь!

И они остались.

Прожили они тогда в Кайлах полтора месяца, обошли все окрестные леса и деревни, среди которых ближайшей была деревня Коржино, отстоявшая от Кайлов на полкилометра вниз по реке Улеме, и вот эти пятьсот метров тонкой петляющей тропинки с клеверным полем, опушкой леса и густыми кустами полуизвестных Мите растений на берегу стали для него географической точкой родины.