– Дело ведь не в этом, Ред, дело в самом поступке, а что вышло потом, вряд ли так уж важно, – твердо заявил мэр.
– Разве я не имею права знать?– спросил Ред, резко подчеркивая слово «я». Гад ползучий. Вернулся с войны без обеих ног, отчего впоследствии сложилось мнение, которое сам Ред не только не пытался рассеять, но, напротив, всячески поддерживал, будто он потерял их во время особо опасного и героического парашютного десанта при выполнении заведомо самоубийственного задания глубоко за линией фронта. Ред всегда тщательно избегал уточнения, с какой именно стороны линии фронта это происходило, что, пожалуй, было и к лучшему.
– Барта не пропустила призывная комиссия...
– По состоянию здоровья?
– Не только, – продолжал мэр. – Один из моих предшественников, мэр Касбэк... (Мэр, заметьте, выбрал одного из своих покойных предшественников)... так вот, Фил Касбэк рассказывал мне, что специально обращался с ходатайством к военным властям, чтобы Барта оставили на его посту, как человека, крайне необходимого стране во время войны.
– Но ведь он тогда еще не был начальником полиции.
– Нет, сэр, не был, но все понимали, что когда-нибудь станет им.
Ред добродушно улыбнулся. То, что он перебил мэра, не вызвало ни замечаний, ни какой-либо реакции вообще. Реда боялись в Городе. Он устанавливал свои собственные правила и, когда это его устраивало, придерживался их. Крамнэгел весь кипел. За каким чертом понадобилось этому треклятому мэру ворошить прошлое? Кому какое дело, что он хотел пойти добровольцем? Этак еще всплывет и то, что его не взяли из-за геморроя, – хорошенький будет материал для газет. И не опровергнешь – все ведь зафиксировано в хранящихся где-то документах. А, чтоб их...