Рукопожатие губернатора потрясло Крамнэгела своей мужественностью – настоящий нокаут, а не рукопожатие. Крамнэгел глянул на адрес. «Да будет сим извещено...» – начинался он витиеватым, под средневековье, стилем. Буквица была ярко раскрашена, а по бокам вились гирлянды из лавровых листьев, наручников, дубинок и патронов; солнечный диск венчал силуэт Города, из которого броско, как подпись под старомодной политической карикатурой, выступали слова: «за службу». Крамнэгел с трудом разбирал буквы: зрение изменило ему. Аплодисменты начали отдаваться в его голове звуком какого-то электронного инструмента, эхом биения сердца, кошмаром.

– Господин губернатор... сэр, – начал он чисто машинально.

– Погодите минутку.

– Что такое?

– Погодите минутку, – заговорил рядом с ним новый, совсем другой голос, несомненно принадлежавший кому-то из членов губернаторской свиты. Незнакомец курил сигару из совсем сырого табака, от дыма которой Крамнэгела едва не затошнило, и дышал отвратительным табачным перегаром.

– Губернатор еще не кончил говорить.

– Что такое?

Дышавший табачной вонью рот придвинулся к уху Крамнэгела.

– Губернатор будет говорить еще.

– А-а... У Крамнэгела помутилось в глазах, как у боксера, уже неспособного даже найти на ринге свой угол.

– Позвольте мне также, – продолжал губернатор, – вручить вам вместе с адресом еще один символ глубочайшего уважения и признательности, переданный мне минуту назад, символ уважения всех сотрудников полицейского управления и признательности ваших начальников – два билета первого класса для кругосветного путешествия – вам и вашей очаровательной супруге!

В зале раздался рев, в котором смешались чувства самые разнообразные – так, пожалуй, взревела бы толпа, выиграй Рокфеллер «Кадиллак» в грошовой благотворительной лотерее.