– Ну как оно, начальник?

– Гм...

– Слушайте, начальник, я тут получил кой-чего новенького – а у нас что, опять неприятности?

Бун, владелец полусерьезного книжного магазина, где полные собрания сочинений Эсхила, Исаака Ньютона и Германа Гессе стояли корешок к корешку с трехтомной историей онанизма всех веков и народов, поднял над головой номер журнала, на обложке которого возлежала обнаженная девица.

– Я сегодня не на службе, Байрон, могли бы и знать.

– Заходите в любое время, начальник, если что понадобится, в любое время, днем и ночью.

– Ладно, свидимся.

Швейцар в дверях отдал ему честь. Он отдал честь швейцару. Глаза их на миг встретились. Они посмотрели друг на друга с симпатией и недоверием. Очутившись в вестибюле среди гостей, Крамнэгел окинул тревожным взглядом газетный киоск, кафетерий, застекленный закуток «Подарки пионера», стол проката автомобилей.

– Разрешите вас проводить, начальник? Это в Бизоньем зале.

– Я знаю где. Я ищу миссис Крамнэгел.

– О, извините.

Как раз в этот момент в автоматически раскрывающихся дверях появилась Эди. С такой внешностью она имела бы большой успех в эпоху немого кино: нос пуговкой, чуть водянистые глаза, надутый ротик и невинный взгляд, не лишенный приятного намека на извращенность.

– Привет.

– Привет, Эди, ты опаздываешь.

– Нет, приятель, это ты рано пришел. Я никогда не опаздываю. Я – жена полицейского, не забывай об этом.

Крамнэгел и не думал забывать. Он всегда об этом помнил, хотя и не без некоторого неудовольствия, поскольку до брака с ним Эди уже побывала замужем дважды – и каждый раз за полицейским. Электронные часы под средневековый глокеншпиль на небоскребе фирмы жевательной резинки «Бичнат» пробили двенадцать.