Так же нерешительно, медленно входила она в воду, и я удивлялся ей. Подбадривая ее, заплыл далеко-далеко, лег на спину и смотрел, как она купалась, как боялась замочить волосы, как быстро выходила из волы и пряталась за скалой.

Мы вернулись. У камеры хранения ни души. Тускло-красное теплое солнце висело над самым морем.

- Зеленый луч когда-нибудь видели? - спросила женщина, повернув голову к солнцу.

- Ни разу, - отвесил я. - Воздух стал другим, не получается.

- И я нет, - сказала она. - А что с воздухом случилось?

- Стал он не таким прозрачным, машин прибавилось... - Я поднял ее чемодан и сдал его мужчине в темных очках. Потом свой. Проводил ее на крутую горку, где среди теплых серых камней примостился дом отдыха. Внизу - россыпь огнен, над ними белые легкие быстрые облака, до которых можно рукой дотянуться.

- Завтра поможете чемодан сюда перенести? - спросила она.

- Я мог бы это сегодня сделать.

- Не догадалась.

- Вас зовут Женя?

- Откуда вы знаете?

- Угадал. Завтра я буду под скалой.

- Хорошо. Я тоже.

- До встречи.

Дикарь несчастный, подумалось мне, пора бы научиться доставать путевки. Я отправился на поиски жилья. Был теплый вечер, у нового санатория пахло цветами: тонкий, знакомый аромат; под деревянным мостом шумела Хоста; из ущелья тянуло холодом, и здесь, над рекой, вспоминались московские холодные дожди, первые заморозки... Я взбежал на горку, привычно считая каменные ступени. Пятьдесят, семьдесят, девяносто... вот и знакомый дом. Мне повезло: через полчаса я снова шел по каменной лестнице, но уже с чемоданом, свернул направо, открыл дверь ключом, который дала мне хозяйка, зажег свет, положил чемодан, присел над ним на корточки... На синтетической коже его исчезла царапина, которую я приметил раньше. Я поднял чемодан на стул, поднес настольную лампу и развел руками: синтетик был гладким, чистым. С минуту стоял в раздумье. Поднял крышку. Костюм повесил на вешалку, свитер на спинку кровати, достал рубашки.