— Почему?

— Что — почему?

— Почему ты извиняешься? Откуда тебе было это знать? Разве ты читаешь мысли? — спросил Джек.

— Может, и так. А может, сегодня день не задался.

Шайлер улыбнулась. Джек заигрывал с ней, и она заигрывала в ответ. Ну что ж, это был исключительно плод ее воображения. Джек не бросался наперерез машине.

Шайлер сильно удивило дружелюбие Джека. Большинство парней в Дачезне так много о себе воображали, что Шайлер и не смотрела в их сторону. Все они были одинаковые, со своими модными летними брюками «Дак хед» и тщательно культивируемым безразличием, со своими плоскими шутками и куртками для лакросса. Шайлер если когда и думала о Джеке, то лишь мельком: он учился на предпоследнем курсе и был обитателем планеты под названием Популярность, может, они с Джеком и ходили в одну школу, но дышали разным воздухом. А кроме всего прочего, сестрой-двойняшкой Джеку приходилась несносная Мими Форс, у которой в жизни была одна цель — опустить всех ниже плинтуса.

«Ты никак на похороны собралась?» «У тебя что, кто-то умер и оставил тебя бомжихой?» Примерно таковы были лишенные воображения шуточки Мими. Кстати, а где Мими? Они же с братом всегда были не разлей вода.

— Слушай, ты хочешь туда войти? — спросил Джек, улыбнувшись и продемонстрировав безукоризненно ровные зубы. — Я член клуба.

Прежде чем Шайлер успела ответить, рядом с ней материализовался Оливер. Откуда он только взялся? И как это у него получается? Оливеру присуща была способность появляться ровно в ту минуту, когда его вовсе не хотелось видеть.

— Вот ты где, дорогая! — произнес он с легким укором.

Шайлер моргнула.

— А, Олли! Ты знаешь Джека?

— Кто ж его не знает? — отозвался Оливер, подчеркнуто игнорируя Форса. — Крошка, ну ты идешь? — тоном собственника осведомился он. — Там, наконец, начали впускать.

Он указал на «Банк»: неиссякающий поток подростков в черном тек между колоннами с каннелюрами.