Он послал последний запрос в МИБ и получил последний ответ: "Рон Гулид не значится". Оставаясь ни с чем, он закрыл кейс. Новое, во истину необычное задание, начинало тихо увлекать, и мысли, что отпуск прерван не кстати, уже не тяготили с прежней силой. Он разорвал, скомкал незаконченный пейзаж, который вчера вымучивал многоцветными мазками. Две других удавшихся зарисовки упаковал вместе с письмом матери. Не дожидаясь миссис Нофлер, навел порядок в комнате, снова вернулся к столу и написал записку хозяйке, установив рядом свой первый в этих местах, крохотный этюд, где угадывался этот дом, пышный неправдоподобный сад м и закат над ним. Вскоре дополнил послание несколькими строками.

Казалось бы, сделано было все неотложное и в некотором смысле выплачен долг. Он сел на диван напротив распахнутого окна. Взгляд упал на кейс, преподнесенный Филипсом.

"Почему же Роберт выбрал меня?" - спросил Грачев и вспомнил последние его слова: " Возможно, отдел там представлять будешь не только ты. Все-таки очень странная история".

Воображение рисовало всевозможные связи центра Мюррея со знакомым ему давно и узнанным недавно. Порой этот рисунок представлялся настолько фантастичным, что нормальный, критический разум попросту не мог его принять.

До аэропорта он добрался к полудню. Ему было забронировано место на "Восточном экспрессе 4", который, с остановкой в Дели, в два субкосмических броска должен был доставить в Сидней. Там он рассчитывал, проведя двое суток, дожидаться спец рейса экраноплана прямо к острову.

Новое здание воздушного вокзала с шумными огромными залами, навесными площадками обзора, кафе, полутемными мерцающими барами, игровыми кабинами, прочими неисчислимыми чудесами за последние годы могло опротиветь именно своей новизной. Здесь каждый раз что-то беспричинно менялось, переворачивалось вверх дном, деформировалось в неожиданную сторону. В праздничном блеске указателей, лавине объявлений уяснить можно было только одно - мир становится сумасшедшим. Но сегодня Андрей просто не замечал этого. Он хотел свернуть к трубе перехода с вертикальными транспортерами, как за спиной, кто-то истерически вскрикнул: - Боже, держите!