- А суседка я, - пояснил гость. - Дедушка-суседушка.

- Вон что! - облегченно сказал Лебедев. - Вы извините, я в бегах, в разъездах, дома мало бываю, да и тут все хлопоты... А вы с какого этажа? Из какой квартиры?

- Я суседка-то не твой милочек. Не твой... - Глаза старика смотрели из белесых зарослей на лице оценивающе: - Это ты, значит, Мэрген? По виду и не скажешь. Хлипок вроде. Или потайное оружие скрываешь?

Мэрген - это что-то знакомое, подумал Лебедев. Кажется, сказка есть нанайская: "Мэрген и его друзья". Или что-то в этом роде. Но при чем тут он?

В кухне вкусно пахло сеном. Николай невольно глянул в окно: форточка закрыта, да и осень, какое сено?

- Мэрген? Что вы имеете в виду?

- Вот и я говорю, слабоват. Однако дзё комо не должен был ошибиться...

"Фольклор!" - подумал Лебедев устало. Снова захотелось спать.

- Может, чайку? - предложил он зевнув, мечтая только об одном: чтобы волосатый гость ушел, как пришел.

- Какой тут чаек? - Старик поднялся, вмиг оказался рядом и своей мохнатой беловолосой рукой, напоминавшей скорее лапу какого-то зверька, вдруг мягко прикрыл лицо Лебедеву. - Не до чайку! - услышал еще Николай и задохнулся от резкого запаха сена.

Его разбудила песня. Сильный женский голос протяжно вел: "Ан-н-га!.. Ун-н-нга!..", то резко падая к низким, почти хриплым нотам, то снова взмывая, словно стремясь достичь небесной высоты.

Лебедев открыл глаза. Он лежал на низкой деревянной лавке, застеленной поверх грубо выделанной волчьей шкуры, кое-где вытертой до пролысин, еще и пестрым лоскутным, тощеньким одеяльцем. Сел, тупо разглядывая бревенчатые стены с аккуратно проконопаченными пазами, невысокий потолок, небольшое окошечко, - и, словно вырываясь из непонятного, пугающего сна, выбежал, сильно толкнув тяжелую, разбухшую дверь, на крыльцо.

Его взгляд разом охватил и призрачную синеву дальних сопок, и многоцветную осеннюю тайгу, и острую чистоту воды в узкой, но бурливой речке, которая скакала по камням... И еще он увидел женщину.