— Точно. Удалив с поверхности фигурок все, что можно было. Зачем? А затем, чтобы скрыть, что этими шахматами совсем недавно играли. Если бы ими не играли недавно, на фигурках успело бы осесть какое-то количество пыли. Но пыли на них тоже нет. Значит, не далее как сегодня утром кто-то играл с Микичем в шахматы у него в каюте и постарался это скрыть. И Щербаков по моему взгляду понял, что я тороплюсь, и вздохнул. — Ладно, не буду задерживать. Что у тебя? Патрулирование?

— Да, Павел Петрович, выхожу на патрульном Эда Руцкого,

— Ни пуха! Эд — командир опытный. Вернешься договорим.

Вылетев на орбиту точно в срок, мы патрулировали около часа без особых происшествий. Я сидел на месте дублера, Руцкий у основного штурвала. На втором часу полета у края пульсирующего поля лидара возникла яркая точка. Я вслушался в дополнительный фон: может быть, смещение? Нет. И на соседний патруль не похоже; отзыв «свой — чужой» молчит. Значит, только одно — это корабля Компании. Судя по тому, что он в зоне и приближается без предупреждения, действия его явно враждебны. Через несколько секунд на экране рядом с первой появилась вторая точка. Потом третья, четвертая, пятая. Кажется все. Пять кораблей. Рассыпаются веером — так заходят в атаку.

Помедлив, Руцкий сказал тихо:

— Излучатели правого борта.

— Есть излучатели правого борта, — Я включил корректировку излучателей, покосился на индикатор. — Готовность «раз»

— Проверить защитный экран.

— Есть проверить, экран включен. Здесь наконец я увидел первый из окружающих нас кораблей. Он летел пока еще достаточно далеко, на глаз — параллельно нашему курсу, не отдаляясь и не приближаясь. Антенны сложены, опознавательных огней нет. Руцкий щелкнул проверочным тумблером: индикатор ритмично пульсирует, значит, они нас слышат. Дернул подбородком, что означало «молчи», сказал:

— Внимание на кораблях без опознавательных огней! Я патрульный Сообщества Галактики «Ипсилон». Повторяю: я — патрульный Сообщества Галактики «Ипсилон». Вы вошли в закрытую зону, есть ли у вас разрешение?