тембра голос, и он вскоре стал признанным солистом на детдомовских праздничных концертах. Он и теперь, работая контролером по печатным схемам транзисторного цеха большого московского завода, с удовольствием, участвует

в заводской самодеятельности. Если бы он не учился на заочном факультете Энергетического института, ему была

бы прямая дорога в музыкальную школу для взрослых. Руководитель кружка не раз говорил ему, что у него "имеются данные"...

Теперь читателю должно быть ясным, почему Антошин бросил в сердцах трубку, услышав, как несправедливо и

уничижительно Галина назвала его "историком-марксистом".

Как-то ранней осенью, как раз тогда, когда он, заткнув уши, готовился к экзаменам для поступления в вуз, раздался телефонный звонок. Антошин раздраженно буркнул в трубку: "Да!" - и услышал удивительно знакомый голос:

- Товарищ Антошин?

- Да, Антошин. - Кто это?

- Мне хотелось бы узнать, почему это в "Друзьях народа" первый выпуск, а потом сразу третий? А где второй?

- Александра Степановна, миленъкая, это вы? - закричал Антошин на всю квартиру.

- Кажется, я.

- А где вы? Откуда вы говорите? Как вас увидеть? Она была все такая же стройная, веселая, спокойная, острая, душевная Александра Степановна, твердокаменная большевичка и добрый друг Юры Антошина. Она была на пенсии и снова вела кружок в том же детском доме. Такая уж она была старуха, со странностями.

III

Когда до него наконец дошла очередь в автомате, Антошин был полон раскаяния и желал только одного - помириться с Галкой и окончательно договориться с нею насчет сегодняшней встречи.

К его удивлению, номер с первого же раза оказался свободным, но Галки на месте не обнаружилось. Она была где-то на территории парка. Где именно, никто не знал.

Он снова позвонил этак минут через десять. И на этот раз телефон был свободен, но рабочий день товарища Бредихиной уже кончился, и она ушла. Куда? Этого она никому не сказала. Значит, она не хотела свидания с ним.