- Ой ли? - Гриднев прищурился. - Что пережило все поколения, как не наскальные рисунки? Эта живопись гораздо древнее пирамид, а ее краски до сих пор свежи. Чему вы смеетесь? - обернулся он к Шорохову.

- Так, глупость. - Шорохов сконфуженно махнул рукой. - Мне представился осьминог, изучающий малярной кистью начертанное на скале: "Оля и Петя здесь были...".

Гриднев коротко хохотнул.

- Ладно, ладно! Хотите более симпатичную картинку? В своих основах инвариантна скорее всего эстетика. Возможно, более инвариантна, чем все остальное.

- Ну, это уж извините! - от неожиданности Шорохов едва не оступился в воду. - Эстетика - туман, зыбь, уж я-то знаю, что такое вкусовщина!

- Основа алмаза и сажи - углерод, но давайте не будем их путать! раздраженно фыркнул Гриднев. - Я говорю не о личном вкусе, а о родовом восприятии прекрасного! Почему цветы привлекательны, хотя и по разным причинам, как для насекомых, так и для нас? То же самое с красотой раковин, рыбок и бабочек. А для кого прекрасен брачный наряд птиц? Только ли для пернатых? Почему сугубо функциональное в живой природе, по смыслу и назначению утилитарное, будь то движение лани или трель соловья, эстетично для человека? Почему в древнейших захоронениях рядом с орудиями труда, без которых человеку голод и смерть, мы неизменно находим, в сущности, те же безделушки и камешки, над которыми в разгар НТР так упорно трудится наш друг Этапин? А, молчите? То-то же... Тут всем глубинам глубины. Красоту еще древние греки поняли как гармонию. Сегодня мы приблизились к уяснению ее смысла. Гармония - это совершенство простой или сложной системы, лад всех ее слагаемых. Следовательно, красота есть внешнее выражение оптимума существования и функционирования любой системы.

- Например, системы мокриц, - не удержался Шорохов. - Или крыс.