С моря дул теплый ветер, надсадно кричали чайки, Гриднев и Шорохов шли впереди, переговариваясь о чем-то вполне обыденном, и только Этапин, как прежде, искал камешки, на этот раз с особым пылом и рвением, поскольку затихающий шторм мог принести из новой неподалеку выработки янтаря что-нибудь стоящее. Босые ноги Этапина порой скрывались в мутном накате, он отскакивал, стремглав возвращался, перетряхивал выброшенные на берег водоросли и только что не рыл носом песок.

- Муж, упорный в своих намерениях, - заметил Шорохов.

- Бульдозер, - кивком подтвердил Гриднев. - Такими любое дело крепко.

- И познание тоже?

- Странный вопрос! Он же ученый, или, как теперь принято говорить, научный работник.

- Признаться, он мне не показался таким, когда все требовало от него мысли.

- Это когда же?

- Когда обсуждалась идея морской цивилизации.

- А-а! Но это же так, умственный экзерсис... Я тогда говорил не как ученый, значит, и Этапин не мог им показаться.

- Он что, как Луна, светит отраженным светом?

- Ничего подобного! - отрезал Гриднев. - Очевидно, я неудачно выразился. Этапин не светит и светить не должен, потому что он ученый-администратор. Совсем другая функция, ясно? Так вот к чему все эти окольные расспросы... Действительно, фигура новая, для вас, литератора, непривычная, как будто ученый и вроде бы нет - загадка! Нет тут загадки. Обычное следствие разделения труда, ничего больше. И знаете что? Такой, как я, романтик без Этапиных сейчас немногого стою... Да, да! Нравится мне это или нет, таковы обстоятельства.

- Можно подумать, что вы зависите от Этапина, а не наоборот!

- Зависит ли мозг от мышц и жира? Поверьте, это не пустая аналогия. Дни Ньютона и Менделеева, увы, миновали... Наука становится сложным организмом, и каждый из нас, теряя самостоятельность, превращается в клеточку ее тела. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.