- Что с ними?..

Гриднев не отозвался, Этапин слабо пожал плечами.

- Какой-то инстинкт, надо будет при случае спросить у энтомологов.

- Вот как? - Шорохов снова взглянул на насекомых, и ему почему-то стало не по себе. - Выходит, для вас, ученых, это такая же загадка, как для меня?!

- Не совсем. - Голос Этапина прозвучал добродушно, но в темных, немного навыкате глазах мелькнула ирония. - Просто мы не всезнайки, не надо путать. Более того, мы считаем безответственным выходить за пределы своей компетенции. И не спешим видеть во всяком новом для себя явлении загадку. К примеру, сам факт массового скопления божьих коровок лично для меня не новость, я читал о нем в литературе. Следовательно, энтомологи давно знают об этом явлении и, возможно, уже изучили его настолько, что слово "загадка" вызовет у них лишь улыбку. К чему же эмоции, если информация не проблема? Хотите, я утром свяжусь с Москвой и получу нужные сведения? Тут нет проблемы.

Шорохов с сомнением покачал головой. Спорить с ученым он не мог, но и не мог согласиться, что вот это безмолвное, к ночи, устремление жизни навстречу гибельному накату волн для кого-то ясно, как дважды два. Сегодня он сам чувствовал в этом море, в этой гряде облаков, в этом вечере что-то необычное. Неужели его спутники вовсе лишены чутья?

Он с надеждой взглянул на Гриднева, чьи губы под конец речи Этапина тронула едкая неохотная усмешка.

- Могу добавить, - так же нехотя сказал тот, - что дурным тоном в нашей среде наравне с "загадкой" стало и слово "ученый". Да, да! Все мы нынче стоим у конвейера индустрии знаний, каждый знает свою гайку, и потому мы предпочитаем называть себя научными работниками. Иначе неловко. Надеюсь, вам больше ничего разъяснять не надо?