А Сандик всегда помнил все, что в него заложили. Ничего он не забывал, вот что подозрительно.

Он оказался довольно стабильной моделью. Зарубежные источники указывали, что модели "терялись" и в значительно более ранние периоды. А Сандик жил - делал за любого из нас работу, если тот не успевал, ходил к начальству с нашими просьбами (ему редко отказывали) и даже появлялся у меня дома в гостях. Моей маме очень нравился новый сотрудник. "Наконец-то приличный мальчик, - говорила она, - не зазнайка, как вы все".

Из того, что Сандик слегка превысил срок своего теоретического существования, Славка сенсации не делал. Славка сенсаций не любит. Он, например, терпеть не может горнолыжников за горнолыжные костюмы. По его мнению, они слишком яркие. К нам довольно часто заходила одна горнолыжница - Лида Утконос. Она объясняла Славке, что яркие костюмы для того, чтобы попавшего в беду горнолыжника быстрее нашли: яркое пятно. Но Славка ее объяснения в счет не берет. Сама Лида - очень яркая девушка. Она заметна в очереди за полуфабрикатами, в переполненном автобусе и даже, я думаю, была бы заметна в хоре на сцене. Она высокая, светлая, всегда горнолыжно-смуглая.

Кто мог не заметить Лиду? Только Славка. И... Сандик, конечно. Лида забегала к нам обычно по вторникам - у нее но вторникам семинар по "Бабочке" в нашем корпусе. Лиду было слышно еще с того конца коридора. Она звонко стучала по паркету финскими пинетками. Когда она врывалась к нам, внося запах снега, я тут же начинал внимательно разглядывать распечатку с ЭВМ. Лида кивала мне: "Пашешь?" Я пожимал плечами.

Несмотря на свой раскованно-легкомысленный вид, Лида внимательно изучала графики состояния Сандика и задавала много дельных вопросов.

И однажды Лида сказала:

- Ребята, что вы Сандика маринуете? Давайте я его куда-нибудь выведу.

- Куда-нибудь - это в люди? - поинтересовался Славик.

- Ну на танцы, например. Можно, а?