– Да на что у него смотреть? – серьезно удивился старый Кац.
Старшая Каринка неожиданно прекратила плакать и заявила:
– Есть на что!
Прын открыл пасть и засмеялся.
– Чего смеешься?
– Посмотри на малявку!
Каринка снова прекратила плакать и заявила, что ей десять лет (прибавив восемь месяцев), а в таком возрасте раньше замуж выходили.
– Замуж собралась, – сказал Прын, – ох не к добру это все.
Старый Кац пока не клюнул.
– Что не к добру?
– Не годится голым в окне стоять. Смотри, что с детьми делается. Я бы за такое…
Старый Кац потемнел.
В четыре двадцать пополудни в городе отключилась канализация. Еще через час были перерезаны подземные электрокабели и электричество не смогли восстановить. Бодрые радиопередачи прекратились. Становилось тихо и страшно. В канализационных колодцах кишело нечто невнятное и приподнималось, приподнималось, грозя выплеснуться на улицы смертельным потоком. Единственный отель – многоэтажный «Гостеприимный» был срочно эвакуирован, потому что начал оседать фундамент. Говорили, что «Гостеприимный» построен над бывшими каменоломнями, а в каменоломнях…
Андревна надела парадный платок (оранжевый с желтым) и накрасила губы, как в праздник. Она была худа и жилиста от ежедневных трудов, и даже в таком возрасте помада ей шла.
Сзади Андревну можно было принять за девушку, настолько хорошо сохранилась ее фигура. Она привычным движением приостановилась у зеркала, не замечая себя.
– Ну что, пойдем что ли?
– Ага, – ответил Кац.
Они поднялись на второй этаж к квартире номер 19 и старый Кац вдавил кнопку звонка мутным желтым ногтем.
– Есть кто-нибудь?
– Я не могу выйти, – ответил Нестор.
– Почему это?
– Я не одет.
– Тогда оденься, я подожду.
Старый Кац вопросительно посмотрел на Андревну; Андревна кивнула.
– Я занят, – сказал Нестор из-за двери.