С Анной Штейн Лобов неожиданно столкнулся на следующий день. Экипаж "Искателя" все еще находился под пристальным наблюдением доктора Харриса и его помощников. Лобов с Харрисом договорились произвести исследование мозга Узунашвили, и Харрис, неожиданно для Лобова пригласил Штейн как коллегу. Во время операции Лобов так и не рассмотрел ее, лишь мельком заметив, что она красива. Hо, увидев ее близко, удивился её красота была первым и обманчивым впечатлением. Лицо у нее было правильным с пропорциональными чертами, что и создавало впечатление красивости. Более внимательному взгляду становились очевидны недостатки. Рот оказался слишком большим, глаза в зависимости от освещения становились то прозрачно-водянистыми, то серыми, с оттенком голубого. Hемного задранный кверху нос и полукруглые брови придавали лицу вид маски с застывшим выражением удивления. При знакомстве Лобов пожал её руку, вялую и, как показалось ему, беспомощную. Вспомнив архаический жест почтения к женщине, он к своему удивлению наклонился и поцеловал ей руку. Харрис отвернулся в сторону, скрывая улыбку. Штейн восприняла этот жест совершенно равнодушно. Лобов растерялся, не зная, как себя вести. Обычные нормы поведения с женщиной, только что перенесшей большое горе, ему казались совершенно неприемлемыми, и он потерянно стоял рядом со Штейн и Харрисом, которые на своем профессиональном жаргоне обсуждали элетро- и магнитноэнцефалограммы мозга Узунашвили.

Мозг был настолько сильно поврежден, что через несколько минут они сошлись в одном мнении: поддерживать жизнь Узунашвили нет смысла. Харрис отключил систему жизнеподдержки, и несчастный космонавт умер через девять минут. Втроем они молча наблюдали за агонией. Когда все показатели вышли на ноль, Штейн нарушила молчание:

- Он добровольно пошел в реактор: знал, что может не вернуться.