Вождь застыл.

– Ни один человек не имеет права заглядывать в этот сарай, – медленно проговорил он, – только гончар, и то, если он докажет, что владеет мастерством.

– Как это доказывают? – небрежно спросил Ковилл.

– В возрасте четырнадцати лет человек берет молоток, ступку, фунт костной извести и уходит из дома. Он должен добыть глину, свинец, песок, шпат. Найти железо для коричневой глазури, малахит для зеленой, кобальт для синей, растолочь смесь в ступе, нанести на черепок и положить у отверстия Великой печи. Если черепок выйдет удачный, глина крепкая, глазурь хорошего качества, ему позволят войти в длинную гончарню и познать тайны ремесла.

Ковилл вынул изо рта трубку и насмешливо спросил:

– А если черепок не получится?

– Нам не нужны плохие гончары, – ответил вождь. – Нам всегда ну ясна костная известь.

Томм оглядывал осколки цветной керамики.

– Почему вы не готовите желтую глазурь?

Вождь развел руками.

– Желтая глазурь? Она недостижима, ее тайну не может раскрыть ни один гончар. Железо дает грязный желтовато-коричневый цвет, серебро – серовато-желтый, хром – зеленовато-желтый, а сурьма сгорает в пламени Великой печи. Чистый насыщенный желтый цвет, цвет солнца…, это мечта.

Ковилл заскучал.

– Ну, раз вы никак не отважитесь показать нам свои владения, мы полетим домой. Запомните, если вам потребуется какая-нибудь техническая помощь, я помогу. Я мог бы даже узнать, как приготовить вашу расчудесную желтую…

– Это невозможно, – сказал вождь. – Мы, гончары Вселенной, бьемся над ней тысячелетия.

– …Но больше никаких убийств. Если не прекратите, я положу конец гончарному производству.

Глаза вождя засверкали.

– Ваши слова враждебны!

– Если вы думаете, что я этого не сделаю, вы ошибаетесь, – продолжал Ковилл. – Я брошу бомбу в жерло вулкана и взорву пещеру и всю гору. Власть призвана защищать каждого человека, где бы он ни был, а это значит защищать ми-туун от племени гончаров, которое охотится за их костями.