Прокл демонстративно отвернулся к окну, делая вид, словно не замечает происходящего вокруг. Франсуаз только фыркнула.

– Наемники, – сказала она.

Девушка легко вынула клинок из заплечных ножен.

– Сам подумай, что станет с твоим разлюбезным Димитриусом, если он в бою выкинет нечто подобное.

Она повысила голос:

– А ну-ка, подойди сюда.

Ее слова хлестнули юношу, как хороший удар бича. Да, молодой человек не привык получать слишком открытые похвалы. Его воспитывал строгий и требовательный учитель. Но и такой разнос, тем более от совершенно постороннего человека, тоже был для него в новинку.

А тот факт, что его удар осмелилась обругать женщина, еще больше смутил парня и заставил чувствовать себя униженным.

Он бы ответил, как полагается, дерзкой нахалке, находись они где-нибудь на улицах города или в чистом поле. Но здесь, в стенах академии, которую Димитриус почитал почти что священной, как храм, – здесь юноша не посмел бы сделать ничего, не испросив разрешения у наставника.

Поскольку же сам Прокл Бородатый хранил гордое и оскорбленное молчание, Димитриусу не оставалось ничего другого, как подчиниться.

– Ну-ка, желтопузик, – сказала Франсуаз, обращаясь к юноше, – покажи мне свой великолепный удар.

– Он называется «Падающий дракон», – отвечал Димитриус, гордо вскинув голову. – Его придумал сам наш наставник, Прокл.

Пареньку очень хотелось сказать «великий Прокл», однако он не был уверен, что учитель это одобрит.

Франсуаз посмотрела на кончик своего меча, словно собиралась приняться за его полировку.

– Наверняка это произошло, когда твой старик уже вышел в отставку, – сообщила она. – Иначе ему выпустили бы кишки в первом же бою.

Теперь лицо Прокла напоминало уже не лепешку, а хороший, сочащийся кровью кусок сырого мяса, который ловкий повар вот-вот положит на уголья. Горько сожалел ратник, что вовремя не поставил на место разошедшуюся девицу, а предпочел напустить обиженный вид. Однако теперь он уже не решался вмешиваться, опасаясь, что еще больше подорвет свою репутацию.