Галина с Алексеевым и Редин отправились собирать вещи в дорогу, а Гера, выпив еще одну чашечку «эспрессо» и выкурив ароматную сигару, поехал на свою подмосковную дачу.

Оживший на столе Генерала «интерком» отвлек хозяина кабинета от сосредоточенного просмотра текущей корреспонденции.

– Товарищ генерал! Прибыл ваш заместитель, – как всегда, бодрым высоким голосом доложил секретарь-лейтенант. – Ожидает в приемной.

Генерал поморщился. Вовсе не потому, что его оторвали от работы с документами – в них не было ничего, требующего его личного оперативного вмешательства, – просто, как почти каждый раз, когда упоминалась должность его заместителя, перед глазами Генерала вставало лицо подполковника Кузьмина, не так давно погибшего «при выполнении важного государственного задания». Так значилось во всех официальных документах, и было безусловной правдой.

Жаль! Генерал очень не любил менять своих подчиненных, а к Кузьмину он привык особенно: помимо чисто служебных обязанностей их объединяла принадлежность к «Вектору», что уже само по себе предполагало максимальную степень доверия. Впрочем, Генерал никогда не допускал панибратства в отношениях и строго придерживался норм и правил, определенных должностными инструкциями. За 25 лет службы из окружения Генерала смерть забрала немало людей, но эта потеря почему-то наиболее болезненно отозвалась в его сердце. Может, потому, что она так и осталась неотмщенной. А ведь ему прекрасно было известно, что это – дело рук «Команды». Мало того, он точно знал имя исполнителя: Вадим Аракчеев по прозвищу Циркач. Это он с крыши нового высотного медицинского корпуса расстрелял из гранатомета вертолет, в котором находился подполковник. В самой Москве! Когда такое прощалось?!

Генерал фыркнул. Обиженно, как больной морж. Тоже мне, «Команда»! Завели, понимаешь, какую-то неуправляемую банду под патронатом самого президента страны и под личным руководством его всесильного помощника.