– Мертвецы! – завывал неизвестный. – Все вы – мертвецы! Еще до рассвета много мертвецов ляжет под соснами. Мертвецы с порванными глотками! Глупцы, вам не уйти от возмездия! Мертвецы!.. – И опять дикий хохот.

Мы с Эшли разом открыли огонь в направлении голоса. В оглушительном грохоте наших выстрелов мерзкие завывания смолкли, но затем раздались снова, уже поодаль. Тишина стала осязаемой, давила влажным туманом. И каждый, даже самый невинный, звук, казалось, становился предвестником невидимой, но неуклонно надвигающейся опасности. Послышались приглушенные всхлипывания. Я протянул руку, коснувшись плеча девушки. Она прижалась ко мне, подрагивая всем своим гибким телом и пытаясь сдержать рыдания. Безошибочный женский инстинкт подсказывал ей, что я сохранил присутствие духа и являюсь более надежной защитой, чем Эшли. И потом, в неверном пламени спичек, она могла разглядеть мою крупную мускулистую фигуру.

– Быстрее! Бежим в хижину, Бога ради! – громко сглотнув, прохрипел слуга. – Мы уже недалеко. Вы с нами, мистер Гарфилд?

Его перебила Глория:

– Кто это был? Вернее – что это было?

– Мало ли на свете безумцев. – Мой голос звучал твердо, даже беззаботно. Но в глубине души я был уверен, что человек, пусть даже сумасшедший, не может разговаривать таким образом. Ссадины на моей шее, рваные раны Джима, истерика Брента – все выстраивалось в одну логическую цепочку. Зверь, хищный и безжалостный, но на двух ногах и с человеческими извращенными мозгами! Боже! Рассудок отказывался принять подобное, но что-то внутри меня подсказывало, что я прав. Я сжал ладошку Глории и велел Эшли тоже взять ее за руку. Мы двигались, стараясь держаться как можно дальше от зарослей, полные решимости немедленно стрелять, шевельнись что под деревьями.