Брент, казалось, забыл о том, где находится, поглощенный воспоминаниями. Он не обращал внимания на неприязненное изумление, отразившееся на миловидном лице девушки. Глория смотрела на дядю, как будто видела его в первый раз. И то, что она разглядела, вызывало презрение. Одержимый страхом Брент абсолютно раскрылся, и его мелкая, подленькая душонка предстала во всей красе, лишенная привычного лоска воспитания и положения. Зрелище отвратительное.
– Я бежал, пробившись сквозь цепи осаждающих, и скрылся в ночи. Само собой, мой спутник попал в руки черных монахов. И много лет я считал его мертвым. Вернее, хотел считать. Ведь я знал – фанатики подвергают мучительной смерти любого инакомыслящего, тем более белого чужестранца. Я старался забыть и этот случай, и Адама Гримма. Мне это почти удалось. Прошли годы, и вот семь месяцев назад я получил весточку. Адаму удалось остаться в живых, и он вернулся в Америку с единственной целью – разделаться со мной. О, Боже мой, во что он превратился! Я мог бы справиться с человеком, но монахи чудовищным образом изменили его. Какими-то дьявольскими трюками они преобразовали тело Гримма, сделав из него получеловека-полуживотное. И натравили на меня. В полицию обратиться я не мог: кто бы мне поверил? Да и вряд ли полиция смогла бы защитить меня от дьявольских происков и нечеловеческой хитрости этого существа, просто одержимого желанием уничтожить меня. Больше месяца я прибегал к различным хитростям и уловкам, пытаясь сбить Гончую со следа. Метался по всей стране и наконец, решив, что мне это удалось, затаился, как загнанный зверь, в убежище среди сосновых лесов Египта. Я думал, что сбил его со следа и он меня не найдет в захолустье, среди варваров, вроде этого типа Кирби Гарфилда...