Поиски велись возле рассеянных по краю черных поселений в надежде на то, что негр отправится к людям своего племени. Собаки-ищейки прочесывали заросшие кустарником берега реки вниз по течению. За ними, не отставая, двигались вооруженные суровые люди. Но, несмотря на то что в погоне принимало участие почти все мужское население нашего городка, я не был уверен в удачном результате. Они не учитывали чрезвычайной примитивности мышления беглеца – Топа Бакстера, более всего по своему развитию напоминавшего обезумевшего от крови самца гориллы. Зная его, я считал, что негр, скорее, кинется в необитаемые глухие дебри. Вряд ли одиночество или тяготы жизни в лесу могли устрашить либо измучить его. И я отправился в Египет один. А множество народу двигалось в своей затянувшейся охоте на человека совершенно в другом направлении.

Моей целью не были поиски Бакстера. Лавры героя, в одиночку справившегося с этим ублюдком, не привлекали меня. Я отправился предупредить, а не искать. В этой глуши, в сосновом лабиринте, в полном уединении, довольствуясь лишь обществом своего слуги, жил белый. Необходимость предупредить человека своей расы о том, что рядом с его жилищем может таиться убийца, готовый на все ради удовлетворения собственных потребностей, заставила меня отправиться в дорогу. Выехал я засветло, но мой конь оступился и захромал. Пришлось оставить его в ближайшей деревеньке, у знакомой женщины. И, несмотря на уговоры остаться до утра и многословное перечисление опасностей, я отправился в дальнейший путь пешком. Мужчины, носящие фамилию Гарфилд, ни при каких обстоятельствах не останавливаются на полдороге. Тем более я был уверен, что мне не откажет в приюте на ночь хозяин хижины, куда я так стремился. Хотя Брент (а любителя уединения звали именно так) производил впечатление странного типа. Никто не знал, откуда он и почему живет в такой глухомани. Когда полгода назад он поселился в наших краях, о нем много судачили, как, впрочем, о каждом новом человеке. Но в городке появлялся лишь слуга, попытки выведать у него тайны хозяина ни к чему не привели, и разговоры понемногу утихли.