Стёкла обрушились на пол блистающим водопадом. Телевизор лопнул и разлетелся на десятки кусков. И всё-таки выстрел получился удачным для проклятого очкарика. Один из крупных осколков скользнул по моей голени, глубоко распорол кожу и едва не пробил ступню. Я взвыл и пальнул снова, теперь уже откровенно «в молоко». После чего, не теряя времени на дурацкую дуэль (тем более, к сопернику того и гляди, прибудет подмога), от-швырнул пистолет и очертя голову бросился наутёк. Покидать поле битвы через дверь было неразумно. У налётчиков наверняка остались снаружи сообщники. Поэтому я метнулся вправо, максимально ускорился — и рыбкой нырнул в стену.

Это был крайне, крайне опасный трюк. Может быть, смертельно опасный. Умоляю, не повторяйте его в домашних условиях! Ни о какой сосредоточенности, необходимой для успешной транспозиции, и речи не шло. Тем более не шло речи о медленном вдумчивом «растворении» в стене. Я просто понадеялся на авось. Или рассажу башку в кисель, или спасу шкуру.

Первыми в кирпич вошли пальцы рук. Ощущение было такое, словно по ногтям одновременно врезали десятью молотками. Помянуть в краткой форме распутных женщин, как это принято у нас в России, я не успел. Дело дошло до локтей — и боль от соприкосновения суставов со стеной заставила меня пожалеть о собственном появлении на свет. Вер-нее, начать жалеть — потому что как раз наступила очередь головы. Помнится, я сравнивал диффузию с купанием в снегу после парилки. Сейчас было то же самое, но с маленькой поправкой. В «сугроб» я на этот раз нырял как будто с самого конька крыши. Да не с ка-кой-то там приземистой баньки, а с хорошего такого двухэтажного терема. И «сугроб» оказался чертовски мелким. После того, как макушка, пробив тонкий слой «снега», врезалась в «мёрзлую землю», сознание у меня выхлестнуло напрочь.

* * *

Всего лишь на мгновение.

Я выпал из стены, кубарем прокатился по мокрой траве, налетел боком на какой-то сучок — и без промедлений встал на ноги.