Саймон с тоской поглядел на «Сиролл», прекрасный и пугающий. Через час с небольшим ему предстоит отправиться туда, прямо в руки к своим потенциальным палачам! Несмотря на то что в глубине души угнездился мерзкий страх, он все-таки заставил себя действовать: заказал аэрокар до космопорта, собрал вещи, надел парик, приклеил бакенбарды. Родгев Раос, небезызвестный образованной публике кинокритик, глядел на него из зеркала печально и затравленно. Как и Саймон Клисс, Родгев Раос не хотел умирать.

Ссутулившись, Саймон подошел к перилам. Внизу светились окна, мигала разноцветная иллюминация, над улицами плавали мобильные фонари. Ему хотелось туда, в толпу. В гостинице его без труда поймают, а в толпе можно затеряться – и, если повезет, ускользнуть от убийц. Саймон ощутил слабую тошноту и вцепился в перила, а потом в груди словно что-то лопнуло, и страх исчез. Глубоко вздохнув, Саймон выпрямился и расправил плечи, за секунду до этого безвольно опущенные. Усмехнулся, глядя на город. Аборигены и туристы сновали внизу, даже не подозревая, кто смотрит на них с высоты. Ему ли – вершителю и режиссеру чужих судеб – бояться простых смертных?! Ведь он был одним из богов этого мира, и не только этого, а всех обитаемых миров! Его власть не имела границ. Теперь, когда мейцан растворился в крови, Саймон и на «Сиролл» мог взглянуть без трепета. Пусть трепещут его жертвы! Он по-прежнему помнил о том, что четверо сотрудников «Перископа» убиты, а двое находятся в больнице, но эта мысль не вызывала у него сейчас никаких эмоций.

Горничная сообщила, что прибыл аэрокар. С удовольствием предвкушая, как он сегодня ночью повеселится на «Сиролле», Саймон вслед за роботом, подхватившим багаж, пружинистой походкой вышел из номера.

До начала презентации оставалось около трех часов. «Сиролл» сверкал, как громадная драгоценность. Подписав декларацию о неприменении оружия (как обычного, так и имплантированного), Тина Хэдис влилась в толпу, заполнявшую фойе на первом ярусе.