- Я привык к нападкам, - с достоинством ответил кандидат в президенты. - Я дожил до седины, заботясь о благе народа! Манокар не пойдет по тому пути, который избрали для себя так называемые высокоразвитые миры, мы сохраним свои истинные ценности и свою самобытность!

- Ее зовут Тина Хэдис. Незаконная эмигрантка, вы, наверное, слыхали о ней? Она смеется над вами и называет вас, - Саймон перешел на осторожный стыдливый шепот, - самым паршивым в обитаемых мирах козлосвином. Да за такое надо отдавать под суд! На Манокаре ее бы судили, правда?

- На Манокаре, - благородное лицо Пенгава в считанные секунды приобрело кирпично-красный оттенок, - ее бы подвергли публичной порке, а потом побили камнями!

- Она это всем говорит, - в душе ликуя, добавил Саймон последний штрих.

Назвать манокарца козлосвином - это оскорбление, хуже которого не сыщешь. Козлосвины громко и противно орали, мерзко воняли и в придачу были стерильны. В тот же вечер Пенгав отправился разбираться с Тиной. Саймон, как бы невзначай назвавший ему адрес кафе, естественно, опередил его, даже успел по дороге изменить внешность, и к началу скандала удобно расположился за соседним столиком. Он выполнил свой долг - отснял нужный "Перископу" материал, хотя было мгновение, когда ему хотелось на все плюнуть и побежать за полицией. Результат получился немножко не тот, на какой Саймон рассчитывал: драки не вышло, до бесчувствия избитый Пенгав не успел даже пальцем дотронуться до Тины Хэдис. "А ведь она и со мной так может", подумал Саймон, вмиг потерявший аппетит, хотя подавали в кафе отлично приготовленные морские деликатесы. Окончательно ему испортили настроение свидетели - трое людей, один серый незиец и парочка покрытых белесым пухом кесолцев: обступив ворвавшихся в финале полицейских, начали назойливо твердить, что "этот тип сам приставал к девушке и первый замахнулся". Словно и не заметили, что на правом запястье у "девушки" тускло блестит устрашающий черный браслет!