Прохожий остановился шагах в десяти, широко расставил ноги в солдатских сапожках-калигулах и слегка ссутулился. Было похоже, что он готов легко справиться с насмешником.
Ксенофонт, не привыкший зря задирать даже плебея, досадуя на развязность своего юного друга, приветливо обратился к прохожему:
- Не обижайся, уважаемый, на моего приятеля. Вино волнует нашу кровь, и он печален оттого, что мы не можем найти собутыльника. Не составишь ли ты нам кампанию?
Незнакомец поднял голову,и когда луна заглянуло в его лицо, от виска до подбородка рассеченое шрамом, он криво усмехнулся:
- Отчего же не выпить? Но для начала я должен получить от твоего друга удовлетворение!
Проксен с облегчением вымолвил слова извинения и жестом пригласил гостя за собой.
В доме Ксенофонта хмурый прохожий молча сбросил на руки слуг свой тяжелый плащ, под которым, как оказалось, на богатой перевязи в видавших виды ножнах висел короткий лаконский меч. Сбросив и шляпу, гость достал из-под грубой хламиды золотой венок с корабельными носами - это была награда, которой удостаивались воины, первыми вступившие на борт вражеской триеры.
Лицо Проксена вытянулось:
- Еще раз прости меня, почтенный, я было принял тебя за бродягу. Скажи же скорее - кто ты, откуда?
Гость приложил лопатообразную ладонь правой руки к сердцу и ответил:
- Я гоплит, моё имя Гай. Я воевал в фалангах Лисандра и Калликратида в метрополии. А моя награда за битву при Боспоре, где Кир - когда он был еще только адмиралом - встретил флот персов. Теперь я снова пришел к нему - люди говорят, что ему нужны живущие с мечом.
Когда трое заняли свои места на трапезных ложах, Гай поведал друзьям бурную историю своей сорокалетней жизни. Время от времени он наклонялся и менял опустошенный кубок на полный - у ложа стояло сладкое цекубское и горькое фалернское, мамертинское на аппенинском льду и калда - суррентское с горячей водой и пряностями. Друзья же заслушались до того, что даже забыли о жажде. На печеном этрурском вепре остыл и загустел янтарный студень, повара второй раз обжаривали кормленого каштанами козленка, были забыты гальские окорока и тибрская щука, скучали в отдалении гетеры.