Гоплит Гай гордился своей возлюбленной и часто забывал, что она не жена, а только наложница. Да какая разница! Разве можно сравнить его счастье с презренной участью тех дряных бойцов, по бездарности и бедности были вынужденых довольствоваться "солдатским гаремом", который в тучах пыли с блеяньем семенил за обозом (да, овец за войском гнали не только как пищу!). И вдруг все счастье кончилось.

При штурме Даны крепостная стрелометная баллиста пронзила Снежану мощным, тяжелым копьем. Поток крови, брызнувший из разорванной груди, вмиг перекрасил ее анаксириды...

Утешая Гая, Ксенофонт процитировал одного из древних философов:"Охотиться должно как на диких животных, так и на тех людей, которые, будучи от природы предназначены к подчинению, не желают подчиняться..." Так говорил ... о нет, не Заратустра, а Аристотель, и его слова гулким эхом отозвались в душе убитого горем гоплита Гая. Этим город Дана был приговорен...

Атака греческой фаланги - великое зрелище. Гоплиты стоят плечом к плечу, сомкнув щиты и выставив вперед сариссы. Копья направляют вперед четыре передних ряда, а четыре задних держат их над головами первых шеренг. В ремни щита продета левая рука и поэтому правый фланг всегда считался и наиболее опасным, и наиболее почетным. На правом фланге древнюю боевую песню - пэан запевал сорванным голосом гоплит Гай. И, призывая в пэане криком "А-ля-ля!" бога войны Ареса, фаланга с походного переходила на ускоренный шаг, а затем - на неудержимый, таранный бег. Клеарх был опытным стратегом и умел выбрать место для атаки так, чтобы никакое из препятствий не разорвало фронт фаланги и чтобы атака шла вниз по ровной покатой поверхности... Так были сметены данайцы, которые дерзнули дать грекам бой под стенами своей крепости. И начался штурм.