Отвернувшись от горной речки и глядя на лагерь, Халльнер вдруг почувствовал что- то вроде жалости. Он вспомнил отчаянье умиравшего человека, который рассказал им о том, что случилось с миром.

Нильссон зашел в другую хижину и вышел, держа в руках пакет с изюмом.

- Как раз то, что нам нужно, - сказал он.

- Хорошо, - сказал Халльнер и неслышно вздохнул. Он уже не мог спокойно воспринимать чистенькую, аккуратную первобытную деревушку после того, что он наблюдал возле речки. Там, рядом с простыми глиняными и костяными чашками, валялись алюминиевая миска, пустой кофейник фирмы "Чейз и Санборн", дешевая пластмассовая тарелка и сломанная игрушечная машина.

- Идем? - спросил Нильссон и направился к выходу.

Не без некоторого трепета Халльнер последовал за другом, который шел в сторону гор, не оборачиваясь и даже не глядя по сторонам.

У Нильссона была цель, и Халльнер был готов следовать за ним в поисках девушки, вместо того чтобы сидеть, размышлять и умереть, когда случится неизбежное.

Была, он признавал это, слабая надежда на то, что при сохранении благоприятного направления ветра у них останется шанс выжить. А в этом случае навязчивая идея Нильссона преследовать женщину приобретала определенный смысл.

Приятеля раздражало его желание идти медленно, наслаждаясь атмосферой этой страны, такой обособленной и удаленной, независимой и надменной. Вещи, не соответствующие его эмоциональному настрою, сначала слегка удивили его, и даже сейчас он брел по болотистой местности с чувством нарушенного уединения, с ощущением нарушения неприкосновенности места, где почти ничто не указывало на присутствие человека; где было так мало коренных жителей и куда так редко наведывались люди из других мест, что никакого следа их пребывания сохраниться просто не могло.