Деревья укрыли нас от лучей восходящего солнца, поэтому мы засиделись до утренней зари, ломая голову над тем, что же произошло. Решив, что мертвому вампиру уже не поможешь, мы отказались от поисков, поскольку это замедлит наше продвижение вперед. Беседа свернула на другую тему. Гэвнер снова спросил о Малом Народце, и мистер Джутинг рассказал ему, как мистер Карлиус появился в лагере и послал карликов в поход вместе с нами. Потом он расспросил Гэвнера, зачем он следил за нами.

— Я знал, что ты будешь представлять Даррена Князьям, — отвечал Гэвнер. — Поэтому мысленно установил твое местонахождение, а уж отыскать тебя труда не составило. (Вампиры способны поддерживать между собой мысленную связь.) — Пришлось, правда, сделать крюк в сотню миль, да не люблю я путешествовать в одиночку. Очень скучно, когда не с кем словом перемолвиться.

Пока мы беседовали, я заметил, что на левой ноге у Гэвнера не хватает двух пальцев, и спросил, как это случилось.

— Последствия обморожения, — ответил он, шевеля тремя оставшимися пальцами. — Несколько Советов назад я сломал ногу в этих местах. Пришлось пять ночей добираться до убежища ползком. Только благодаря везению я не потерял большего, чем два пальца на ноге.

Вампиры долго вспоминали прошлое, старых друзей и прежние заседания Совета. Я ожидал, что они заговорят о Морлоке — Гэвнер спросил мистера Джутинга, где видели бешеных вампирцев, — но речь о нем так и не зашла. Морлока даже мимоходом не упомянули.

— Как тебе жилось? — спросил меня Гэвнер.

— Прекрасно, — ответил я.

— Жизнь с этим старым занудой тебе еще не осточертела?

— Я к нему уже притерпелся, — улыбнулся я.

— Нет желания довести дело до конца? — спросил Гэвнер.

— Извините, не понял?

Он поднял руку так, чтобы я увидел десять шрамов на кончиках его пальцев — обычный отличительный знак вампира.

— Ты собираешься стать настоящим вампиром?