Он снова подтолкнул Пенелопу в сторону видения, но результат был, как при попытке соединить два магнита. Пенелопа вырвалась с яростью зверя и свалилась на песок, рыдая.

— Объясни! — потребовал Пол от ангела. — Почему она не говорит?

Призрак начал растворяться в воздухе.

— Она говорила тебе. Она сказала тебе все, что знала, единственно возможным способом. Поэтому я тебя к ней послала. Именно она знает, что тебе делать дальше.

Пол схватил воздух руками, но ангел на самом деле был бесплотен: женщина-птица таяла в его руках.

— Что это значит?

Пол повернулся и схватил Пенелопу. Он стал ее трясти, его гнев искал выхода, от огромного напряжения ночи голова готова была лопнуть.

— Куда мне нужно идти дальше?

Пенелопа вскрикнула от ужаса и боли:

— Почему ты так со мной поступаешь, муж мой?

— Куда я должен идти?

Пенелопа плакала, ее била дрожь.

— В Трою! Ты должен плыть в Трою, там тебя ждут товарищи!

Пол выпустил ее, шатаясь, будто его стукнули камнем по голове, сердце жгло.

Троя… Это было единственное из того, что она говорила, не связанное с концом литературной истории, единственный ответ, выпадавший из ситуации. Она все время повторяла, что ему следует делать, как Пол ни стремился сбить ее с этой мысли, но он не слушал. Вместо этого Пол притащил сюда и мучил женщину, которую так долго искал, хотя и обещал богам не причинять ей зла. Он вызвал нечто, чего Пенелопа и Евриклея боялись больше всего, а ведь она уже сказала то, о чем не знало ее другое воплощение.

Неважно, что он вызвал из темных глубин земли. Он сам и был чудовищем.

Взор его туманился от слез, Пол пошел от костра по упругому, как барабан, песку, наткнулся на съежившуюся у костра Евриклею, но даже не остановился посмотреть, жива ли она еще или мертва. Существо, напугавшее женщину-птицу, было уже совсем близко, страшно близко, как биение его собственного сердца.