Трахи издал губами непонятный звук. Словно собирался что-то сказать, но передумал. Словиель обернулся.

— Ты что-то хотел сказать, Трахи? Может, я не прав?

Трахи отрицательно мотнул головой. Однако во взгляде его, невзначай кинутом на Джима, сверкнула неприязнь. Появился Мекон. В правой, еще кровоточившей руке он держал две черные трубки.

— Выбирай любую, Волк.

— Благодарю, — проговорил Джим, доставая кинжал. — Я обойдусь этим.

Мекон просиял.

— Великолепно. — И зашвырнул одну из трубок в дальний угол комнаты. — Теперь это не имеет для меня значения.

— А для меня — имеет, — послышался голос за спиной Джима

Джим быстро обернулся и отступил в сторону, чтобы видеть одновременно всех присутствующих. Голос принадлежал Ро, явившейся в сопровождении Афуан. Позади них возвышалась третья фигура — мужчина, ростом на дюйм или два выше самого Словиеля.

— Ну?! — резко выкрикнула Афуан, глядя Мекону в лицо. — С каких это пор ты сделался столь знатен и самостоятелен, что можешь позволить себе убивать моих питомцев?

Лицо Мекона, еще хранившее следы недавней ярости, застыло.

Стоявший позади Высокородный растянул губы в улыбку. Улыбка его — высокомерная и ленивая, — напомнила усмешку Словиеля, однако за этой улыбкой угадывалось значительно больше могущества. И, возможно, жестокости.

— Боюсь, Мекон, ты чересчур увлекся, — сказал Высокородный. — Оскорбление Ее Высочества обойдется тебе дороже, чем потеря двух—трех Пунктов Жизни. В колонии вышвыривают и за меньшие проступки.

— Но здесь другая история, Галиан, — заметил Словиель. — Ведь Волк напал первым. Думаю, ты понимаешь — как должен был поступить в данном случае любой Высокородный. Конечно, если он достоин своей крови.

Глаза человека, названного Галианом, встретились с глазами Словиеля. Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами. Наблюдая эту молчаливую дуэль, Джим догадался: перед ним соперники. «Когда-нибудь, — читалось во взглядах, — наши дорожки пересекутся. Когда-нибудь. Потом».