— По правде сказать, мое желание понять пока превосходит способность это сделать. Но, в любом случае, ты правильно поступил, что сбежал. Даже если тебя просто подвело воображение. В таком деле лучше не рисковать,

— Рад, что ты так думаешь. Значит, не нужно будет с тобой спорить. Я это, сам знаешь, не люблю и не очень умею, а ведь пришлось бы.

— Ну, я же с самого начала сказал, что силком тебя домой не поташу. Тем более, лично мне от этого никакой выгоды. Все равно в Тайном сыске я больше не служу. И в своем бывшем доме в Новом городе не живу. И в трактирах сидеть мне теперь по статусу не положено. И к тому же я целыми днями занят. Виделись бы раз в год в лучшем случае. А сюда я, пожалуй, буду выбираться несколько чаще.

— Надо говорить «гораздо чаще». И не только говорить.

— Просто я стараюсь казаться неназойливым гостем. Боюсь, когда дойдет до дела, заставить меня отсюда уйти будет гораздо трудней, чем уговорить вернуться.

— Не стану притворяться, будто твое признание стало для меня серьезным ударом.

— Вот и хорошо. Притворство не самая сильная твоя сторона. Но погоди, я еще кое-чего не понимаю. В частности, что все-таки случилось с крышей Мохнатого дома? Хочешь сказать, ты ее специально разрушил, чтобы потом было сподручнее врать?

— Да нет, конечно. Просто… ну, ты имей в виду, я тогда очень испугался. Нет, хуже, чем просто испугался, это был такой ужас, хоть замертво падай. Нервы у меня, ты знаешь, ни к черту, а в последние годы, я имею в виду, с тех пор как выбрался из Тихого города, совсем беда. Ну, я тебе рассказывал, какой ценой мне это далось, так что можешь представить… И тут я вспомнил, как наш с тобой общий приятель Лойсо Пондохва говорил, что гнев сильнее страха и лучшая защита от него, дескать, из перепуганных мальчиков выходят самые злые колдуны, да я и сам уже не раз в этом убеждался.