— Я вовсе не пытаюсь тебя подставить, Ушер. Мне нужен твой совет.

Ушер снова уставился на свой напиток. Единственным знаком того, что он расслышал слова Виктора, стала поднятая бровь. Виктор поколебался, пытаясь найти лучший способ сказать то, что он собирался сказать. Затем, содрогнувшись, он выложил напрямую.

— Дюркхейм крутит дела с мезанцами. И приспешниками их культа здесь, на Земле. С этой поганой группой, называемой “Священной Стаей”.

Молчание. Ушер несколько секунд смотрел на свое пойло, а затем, еще одним плавным движением, одним глотком выпил половину.

— И почему меня это не удивляет? — пробормотал он.

Его демонстративное безразличие вызвало новую вспышку гнева Виктора.

— Тебе что, все равно? — прошипел он. — Во имя…

— А! Стоп! — Ушер ехидно ухмыльнулся. — Не говори, что вундеркинд собирался воззвать к божеству. Это же суеверие, гражданин.

Виктор сжал челюсти.

— Я собирался сказать “во имя Революции”, — неубедительно закончил он.

— Конечно-конечно. — Гражданин полковник подался вперед, подчеркивая свои слова. — Бедный, бедный вундеркинд. Ты только что обнаружил, что на безукоризненном знамени Революции завелось несколько пятен. — Он отвернулся, ссутулился и снова поднес стакан к губам. — Почему Дюркхейм не должен привечать отбросы вселенной? Все остальное он уже делал. Госбезопасность уже запачкалась настолько, что еще немного грязи даже не будет заметно.

Виктор снова покраснел при оскорблении; и снова не возразил.

Ушер начал было допивать виски, но сделал паузу. Очень короткую паузу. Когда он поставил опустевший стакан на стол, Ушер очень мягко произнес:

— Ты знал, что за тобой следят?

Виктор был поражен, но сохранил достаточно самообладания, чтобы не повернуть головы.

— Дерьмо , — прошипел он, моментально расставаясь с решимостью избегать бранной лексики.