— Я? — Вадим изобразил удивление. — Где и когда?

— Вы сказали, Лиля обиделась на ваше предложение руки и сердца, а на деле было скорее наоборот.

— Вы поверили Лазаревой? — Кошелев вложил в эту реплику максимум презрения.

— Почему же мы не должны ей верить?

— Ладно, — молодой человек поправил волосы. — Не именно ей. Вы поверили бы тому, кто в нужный момент был пьян как свинья и не помнил своего имени?

— Вы хотите сказать, Татьяна напилась до такой степени? — уточнил Петр.

— Считайте сами, — Вадим улыбнулся. — Бутылку ликера девочки поделили на двоих, я его не пью. Кроме того, они разбавили его пивом и водкой. Здорово, а? И теперь она дает жизненно важные показания.

— Почему нет? — поинтересовался Петя.

— Да потому что нетрезвая девица вряд ли была в состоянии понять, о чем говорили на балконе, — усмехнулся Кошелев.

— Да? — удивился оперативник. — А она уверяет, что все прекрасно слышала.

Сожитель убитой скривился:

— И что же она вам наговорила?

— По ее показаниям, вы неправильно назвали причину ссоры, — заметил Прохоров. — Все было скорее наоборот.

Вадим пожал плечами:

— А если и так? Это ведь ни в коей мере не дает вам права подозревать меня в совершении преступления. — Он засмеялся: — Ах да, простите! Вам же важен процент раскрываемости! Зачем искать настоящего убийцу, если вот он я, тепленький, бери не хочу.

— Я убежден, правда всегда торжествует, — отозвался Петя.

Кошелев ухмыльнулся:

— Слушайте, вы недавно со студенческой скамьи?

— Может, вы все-таки расскажете, как обстояло дело? — Прохоров попытался направить разговор в нужное русло.