Но он уже исчез в проеме двери, как будто его никогда и не было в этой теплой уютной комнате.

Ричи извлек из чрева одного из стеклянных шкафов большое серебряное блюдо, на котором были расставлены украшенные резьбой и чернением пузатые чаши, и забросил их в сумку. Высматривая, что бы еще упрятать в свой баул, его взгляд остановился на стеллаже, где поблескивали в слабом свете уличных фонарей изящные старинные мечи. Один из них, украшенный изумрудами по золотому плетеному эфесу, - испанский меч семнадцатого века - был просто прекрасен.

Ричи, конечно, не знал, что это за клинок, но не мог отвести от него восторженного взгляда. Меч просто просился в руки, и дух захватывало от безумной игры ручейков света, журчащих по золоту. Ричи ловко щелкнул нехитрым замком стеклянной двери и, распахнув ее, взял в руки старинное оружие. Это было приятно и волновало. Тяжелый клинок оттягивал руку, разливая по всему телу спокойную, однако ни на чем не основанную уверенность. Это все было так вовремя и так соответствовало настроению сегодняшнего вечера, что незадачливый воришка не смог удержаться и, размахивая мечом из стороны в сторону, стал подкрадываться к большой деревянной статуе индейского божества, вырезанной из цельного куска кедрового ствола.

Намереваясь сразиться с грозным деревянным противником, поводя клинком перед разинутой пастью языческого бога, Ричи насупил брови и, совсем разыгравшись, торжественно произнес:

- Защищайся, глупец! Ну!..

В изящном повороте он изогнулся, отражая воображаемый ответный удар и замер в стойке, захлебнувшись собственным дыханием. Его прищуренные глаза вдруг широко раскрылись и словно полезли на лоб. В проходе между прилавком и стеной стоял обнаженный мужчина, поднявший над головой кривой японский меч. Незнакомец по-кошачьи шагнул навстречу Ричи, - и его низкий, похожий на рычание тигра, голос заполнил пространство торгового зала:

- Я Дункан Мак-Лауд из клана Мак-Лауд.