(Не очень-то и верят ныне, кстати говоря, в Мерлина и Моргану... Поди, не десятый век на дворе, - а как-никак, конец шестнадцатого столетия от рождества Христова!).

Просто если не уважать противника - то и себя незачем уважать.

Все горцы Хайленда наполовину язычники - и те, кто считает себя католиками, и те, кто к протестантам себя причисляет. Для всех них начало пути в Авалон - шотландский рай - лежит на клинке вражеской клейморы, что после славной битвы исторгнет душу из тела. Вот отчего говорят: веселы войны!

Если кровь - пусть она льется рекой! Если легли трупы - пусть они громоздятся грудами! Почти неведомо хайлендерам примирение, и в ненависти они заходят едва ли не столь же далеко, сколь и в дружбе.

Или в любви...

Этот путь жесток, но честен. По нему можно идти, не уродуя собственную душу.

Во всяком случае, какое-то время...

Да, надолго выпал Хайленд из хода истории. Будто застрял он в той эпохе, когда викинги плавали вдоль побережья на узких, хищных ладьях, увенчанных драконьими головами.

Но, может быть, за то и ценят Северную Шотландию? Многое не сумела она приобрести, - но многое сумела и не утратить.

Как знать, не оттого ли столь богата Шотландия мудрецами и поэтами, что ежеминутно нависающая над головой смерть заставляет с особой тонкостью чувствовать жизнь...

И не оттого ли и сейчас, и через многие века во всем мире будут жадно слушать баллады шотландских горцев, любоваться неповторимым узором тартана или многоцветьем росписи старинных книг...

А во время клановых праздников потомки хайлендеров, которых разметало по свету от Аляски до Австралии, неизменно облачаются в одежду и цвета своего клана - юбку-килт, плед и клетчатую шапочку. На пояс же цепляют споррэн - огромный кошель из тюленьей шкуры.