Рефери опустился на одно колено и попытался нащупать пульс на шее Дэйва. Одновременно другой рукой, поднятой вверх, он отсчитывал секунды:

— Один, два, три…

Пальцы разгибались один за другим, а трибуны шелестели вслед за ними:

— Четыре, пять…

Горилла Лэбс прохаживался рядом, гордо выпятив грудь и демонстрируя поклонникам свои великолепные мышцы. С трибун ему махали звездно-полосатыми флажками. Черный гигант осклабился и довольно прорычал:

— Чего возиться? Он уже труп! Похороните, и дело с концом…

— Шесть, семь…

Красавчик Дэйв — труп с точки зрения Лэбса — неожиданно встряхнул головой и приподнялся на руках. Его взгляд становился все более осмысленным.

— К черту! — процедил он сквозь зубы и, вскочив, отшвырнул в сторону рефери.

Лэбс удивленно обернулся и, мгновенно оценив ситуацию, по привычке спружинил на ближайшем ограждении и вновь полетел на Красавчика. Только на этот раз Дэйв вовремя отскочил в сторону — и Горилла пронесся мимо, получив вдогонку удар пяткой в поясницу.

…Лезвие меча бессильно дрогнуло и упало, вонзившись в холодную жижу под ногами. Рыжебородый воин пытался вырвать из своего живота копье, но оно не слушалось его слабеющих пальцев. И раненый, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, отступал назад, пока волна страшной боли не смяла судорогой тело и не бросила его на землю.

Щит опустился. Жилистая рука перехватила копье, но наконечник плотно засел во внутренностях врага под пластинами доспехов…

— Десятый раунд, — рефери дал знак к началу — и прозвучал гонг.

Трибуны взвыли от восторга, когда оба соперника в очередной раз растянулись на полу. Казалось, только вой зрителей и заставил бойцов снова подняться. Поддержка зала восстанавливала потерянные силы подобно допингу. Разлетевшись в разные углы, борцы постояли и направились в центр за свежей порцией пинков и тумаков, которые припасли друг для друга.