...Летний прохладный вечер. За тонкой деревянной стеной шумно вздыхает корова, В широкую щель виден ее чуть влажный, темный бок. Треск неутомимых сверчков за печью... Наружная дверь скрипнула, распахнулась... Рука отца - большая и теплая, как печь в зимнюю стужу... Пойдешь со мной за лошадью, сынок?.. Пойду, папа... Тропинка петляет по старой буковой роще... Темно-бархатный ковер неба выткан яркими переливающимися блестками. Луна круглая-круглая, как пышный пасхальный кулич. Папа, а что там, наверху? Там царство Божье, сынок... А зачем так много на небе светлячков?.. Это маленькие факелы, которым ангелы освещают путь земной и небесный, сынок... Теплые губы коня, аромат клевера кружит голову, плеснула в реке рыбина... Протяжное уханье донеслось из леса... Папа, а что это?.. Это души заблудших и грешных людей одиноко бродят во тьме, сынок, ищут дорогу на небо и не могут найти... Оттого и плачут...
ОН очнулся от того, что хлопнула входная дверь внизу. Скрип шагов по шаткой узкой лестнице. Гладкий лоснящийся подбородок вошедшего, пухлые ручки с розовыми ноготочками... Жирный, скользкий угорь...
- На что жалуемся, сын мой?
- Глаза... болят... И нутро горит, будто огонь развели... Плохо... Руки не слушаются...
- Не волнуйся. Господь милостив! Молись, почаще обращайся к Богу, все мы в руках его... Этой мазью натрешь руки. Завернув в чистую тряпицу, ее же к глазам прикладывать надобно... А вот это от внутреннего жара, примешь с водой утром и вечером... Воды чистой, колодезной пей побольше... Завтра к вечеру зайду еще раз...
К ужину ЕМУ полегчало. Жена и дочь сидели в углу непривычно притихшие. Подошел - коснулся щеки дочери, нежно поправил густую шелковистую прядь, упавшую на глаза... Анна... Анна... Девочка моя...
- Отец, может не пойдешь сегодня? - В карих глазах девушки тревога. - Я могу сбегать, предупредить, собаку возьму, тут недалеко... Скажу начальству - неможется, заболел, пусть заменят... И так уже каждую ночь Божью... и сколько лет?!.. Страшно...