— Угощайтесь.

— Успею, — отозвался журналист. — Елизавета Петровна, может… Попросите ее что-то сказать? Или… его?

Старушка улыбнулась.

— Это самочка. А почему бы вам не попросить?

— Э-э-э… — Ив сглотнул, но решил не ударить в грязь лицом и, всей душой чувствуя, как по-идиотски он сейчас выглядит, обернулся к спокойно смотревшей на него мышке.

— Ты умеешь говорить? — спросил Ив.

— Умею, — отозвалась мышь. По-русски. Тонким, однако вполне понятным голоском. Некоторое время оцепеневший Ив молча моргал.

— Елизавета Петровна, — произнес он наконец. — Как вы это делаете? Готов поклясться, голос шел прямо от зверька. И он даже двигал челюстями, словно…

— Я умею говорить, — сказала мышь. — И мыслить умею. Я разумное существо с другой планеты. Только никто не верит.

Мечущееся в панике сознание Ива неожиданно увидело слепящий солнечный свет и с воплем радости бросилось на волю:

— Инопланетянин! — благоговейно прошептал журналист. — Ну конечно!!!

— Не верь, — посоветовала Елизавета Петровна. — Никакая она не внеземная форма жизни. Наша, местная. Зерно, сыр и овсянку уплетает за обе щеки.

— Я уже устала повторять, — терпеливо сказала мышь. — Прежде, чем высадиться, я прошла подготовку. И язык выучила.

Старушка покачала головой.

— Напрасно стараешься, пушистик.

— Почему не верите? — грустно спросила мышка. — Неужели вам легче поверить в говорящего грызуна, чем в пришельца?

Ив открыл было рот, но Елизавета Петровна его опередила:

— Не в пример легче, — заявила старушка. — Я-то, поди, не студент-недоросль. Я ученый. И что такое несовместимость метаболизма, знаю ой как хорошо.