— Я не ваша! — пискнула мышь. — Отпустите, я же не зверь!
— А кто? — сурово спросила Елизавета Петровна. — Человек?
— Но я же разумная… — растерянно сказала мышка.
Старуха фыркнула.
— Вот когда все газеты про тебя напишут, и по телевизору покажут, и книжки научные о тебе издадут — вот тогда станешь разумной. А пока что ты просто сенсация. Говорящий грызун. Нет! — Елизавета Петровна просияла — Грызун-говорун! Вот и название для вашей статьи, молодой человек!
Она властно указала Иву на дверь:
— Несите фотокамеру, или что там у вас. Да смотрите, без вспышки! У моей красавицы очень чувствительные глазки.
— Я не ваша… — обреченно пискнула мышь.
Ни Елизавета Петровна, ни журналист, не обратили на нее внимания.
Глава 2
На дисплее системы ночного видения тускло зеленели массивные кубические здания института, окруженные живописным парком и высокой бетонной стеной с камерами и вибросенсорами через каждые десять метров. Элджи с огромным трудом держал себя в лапках. Сорок лет, думал он, пока «Хьёнгин» мчался сквозь ночь. Сорок лет поисков, сотни опаснейших экспедиций, ежедневный смертельный риск — а цель, невероятно, все время находилась в единственном месте, где он не искал. В месте, породившем его самого…
Индикатор на приборной панели показал, что самолет пересек зону сильного магнитного поля. Очевидно, защитная система куполом накрывала всю территорию комплекса, и даже парашютист был бы мгновенно обнаружен. Хорошо, что любая подобная техника обязана пропускать объекты размером с птицу, иначе тревога включалась бы каждую секунду.
Беззвучно посадив «Хьёнгина» на крышу самого большого здания, Элджи, дрожа от волнения, отстегнул ремни и выбрался сквозь люк в борту самолета. Если память не подводила, именно в этом блоке сорок лет назад академик Добронравов проводил свои опыты. Элджи проверил, хорошо ли закреплены униходы на лапках, включил поглощающую тепло прокладку комбинезона и быстрым шагом направился к водостоку.