— «L» и «G» означают лицин и гуанин, — после длительной паузы сказал Добронравов. — В твоей линии азотные основания гуанин и цитозин были заменены пустотным белком — цеонием, а стеониновые литакциновые ланолиновые структурные соединения… — он запнулся и помотал головой. — Святые угодники, я объясняю мыши, какие опыты проводил над нею полвека назад!

Элджи с трудом заставил себя сесть и тяжело перевел дыхание. Газовые отравления — самые опасные и болезненные.

— Как видите, Глеб Николаевич, вы преуспели в куда большей степени, чем планировали, — сказал он устало. — Я разумное существо, и я совершенно не постарел за сорок лет.

— Невероятно… — прошептала толстая девушка с пышной копной рыжих волос, стоявшая рядом с академиком. — Чем он разговаривает? Профессор, вы привили мыши голосовые связки?

— И цветовое зрение, и регенерацию, и многое другое, — вставил Элджи. — Я ударный тактический мыш. В те дни никто не верил, что компьютеры удастся уменьшить до размеров, пригодных для управления беспилотными истребителями. Проще было создать миниатюрных пилотов, верно, Глеб Николаевич?

Девушка ахнула:

— Фантастика!

Добронравов молча теребил свою знаменитую бородку, поглядывая то на Элджи, то на его оборудование, разложенное по скатерти. Наконец, решительно кивнув, он протянул руку и поднял алмазный резак.

— Кто это проектировал? — спросил он жестко.

— Я, — спокойно отозвался Элджи.

— Ты не мог изготовить такие детали без прецизионных станков.

— У меня есть прецизионные станки.