— Ты на что намекаешь, гнида?! — рявкнул Гохан, хватая со стола пистолет и вскакивая. — Мы не работаем на ищеек! Ты на пулю нарываешься, урод?

Он не врал. Ну ладно, уже легче. Осталось только успокоить его, чтобы он и в самом деле не начал палить.

— Тихо, тихо, господин Гохан, — Коосин успокаивающе поднял руки. — Я не хотел тебя обидеть. Только, сам понимаешь, нам нужны гарантии.

— Получишь ты гарантии, — неожиданно широко ухмыльнулся наркоторговец. — Отличные, без дураков.

Повинуясь его знаку, два других мужчины поднялись из-за стола и подошли к лежанке. Они ухватили замычавший и задергавшийся сверток и поставили его вертикально. Блеснуло лезвие ножа, треснула вспарываемая ткань, и оказалось, что внутри свертка находится четвертый мужчина: пожилой гулан с седыми курчавыми волосами, темно-коричневой кожей и тонким шрамом, пересекающим лицо от уха до подбородка.

— Он — асхат Трипасталлаха, — Гохан добыл из-за пазухи пластинку зеленого пластика, на которой красовался серебряный знак: стилизованная гора с раздвоенный вершиной. — Один из четырех. Позавчера мы его захватили. Он что-то заподозрил и отправился в наши края с инспекцией.

Бандит ухмыльнулся.

— Не волнуйся, у нас в городе свои люди повсюду — и в управе, и в полиции. Нас предупредили вовремя. Мы засунули в его джип труп какого-то землекопа, облили бензином и спустили в пропасть. Несчастный случай, знаешь ли, у нас в горах такие не редкость. Эй, ты, — он снизу вверх ударил пленника рукоятью пистолета, разбив ему бровь. — Чё молчишь? Язык отнялся?

— Вы поплатитесь… — непослушными распухшими губами прошептал мужчина. — Вы мерзавцы, наживающиеся на чужих страданиях…

— Во, и так вчера весь день, — довольно ощерился бандит. — Идейный, сука.