- Давайте так, - не оборачиваясь, произнёс Толкиен. - Будем считать, что вы отчаянно трусите, и поэтому ведёте себя вызывающе. Тем самым вы пытаетесь сломать те сценарии разговора, которые вы успели сочинить. И, как всякий неумелый сочинитель, надеетесь выйти из положения, нагромождая аффекты. Оскар Уальд был прав в одном: недостаток воображения - это грех. Я даже иногда думаю, что таков всякий грех. Во всяком случае, худшие вещи в мире порождены именно недостатком воображения. Например, фашизм. Или коммунизм. Или Реформация. Да и падение наших прародителей, если уж на то пошло, случилось по той же самой причине.

- Я вообще-то левая, - девушка рассеянно водила взглядом по потолку. Даже хотела сделать себе на сиськах татуировки. Вокруг каждого соска красная звезда. Здорово? Я думаю, это очень сексуально, - жалобно добавила она.

- Вы опять за своё, - профессор ловко убрал с огня турку с поднимающейся шапкой бурой пены, - я же сказал, что нагромождение аффектов - это верный признак вялой фантазии, а в данном случае мне не хочется в это верить...

- Только не выгоняйте меня. Я никуда не пойду, - девушка сжалась в кресле. - У меня проблема, я приехала поговорить с вами о ней, и я не уйду просто так.

- Ну разумеется, не уйдёте. За этим вы и мокли под дождём, за этим и раздевались, за этим и вытирали ноги об эти свои штанишки. Кто же выбросит на улицу голую мокрую девушку? А в сумке, я так понимаю, лежит чистое и сухое? И складной зонт?

Девушка промолчала.

- Вы кладёте сахар в кофе? Я не кладу, - Толкиен разлил ароматный напиток по чашечкам. - Успокойтесь, я вас не выгоню. Но оденьтесь всё-таки. Я не ханжа, но я за соблюдение приличий.