— Извини меня, — сказала девушка. — Говоря «до свидания», я вовсе ничего такого не имела в виду. Мне просто хотелось остаться одной

— А почему? — спросила госпожа Шлакк; голосок ее был едва слышен — так крепко прижималась она к Фуксии. — Почему, почему, почему, почему? Все подумали бы, что я тебе мешаю. Все подумали бы, что я тебя недостаточно хорошо знаю! Разве не я научила тебя всему? Разве не я выхаживала тебя с младенчества? Разве не я укачивала тебя в колыбельке? О, ты чудовище! Разве не я... — Карлица подняла свое личико и взглянула на Фуксию — Разве не я, все это делала?

— Да, ты.

— Тогда в чем же дело? — продолжила няня. — В чем? — Она сползла с кровати и опустилась на пол, — Немедленно слазь с одеяла, бесстыдница, и не смотри на меня такими глазами! Может быть, я загляну к тебе еще раз, вечером. А может быть и нет. Может быть, мне уже и не хочется приходить к тебе!

И госпожа Шлакк направилась к двери. Став на цыпочки, она повернула ручку, открыла дверь и вышла, через несколько минут, добравшись до своей комнаты, она залезла в постель. И долго лежала — как брошенная кукла — одинокая, с широко раскрытыми покрасневшими глазами.

Фуксия, оставшись одна, села перед зеркалом, которое в центре было так сильно усыпано оспинами, что для того, чтобы рассмотреть себя, девушке приходилось нагибаться, отыскивая свое отражение в углу. После долгих поисков она отыскала расческу в одном из ящиков комода, на котором стояло зеркало, — нескольких зубцов не хватало. И уже собралась расчесывать волосы — в последнее время она часто предавалась этому занятию, — когда вдруг в комнате стало совсем темно.

Ибо окно закрыл собой невесть откуда взявшийся сутулый молодой человек