Время — пять лет назад. Не ведая, что приближается его смерть, которую принесут ему совы, он еще медленно движется по жизни; в каждом его шаге, в каждой черточке его лица — гробовая печаль; его тело — прозрачно как стекло; и видно его сердце — перевернутая капающая слеза.
Каждый вздох его — как волна, которая относит его все дальше и дальше от самого себя; его несет как корабль без руля и ветрил к острову безумия — здесь не проходят торговые пути, здесь море непредсказуемо, здесь штиль нежданно сменяется бурей, здесь в лучах заходящего солнца пылают вздымающиеся скалы...
О том, как он умер, Тит не имел ни малейшего представления. Ибо он еще не только не беседовал с Высоким Лесовиком, Флэем, который был когда-то личным слугой его отца Гробструпа и единственным свидетелем того, как он умер — в один прекрасный день Герцог, повредившись в рассудке, взобрался в Кремневую Башню и отдался на съедение голодным совам.
Флэй, похожий на труп и как труп молчаливый, двигающийся по-паучьи, скрипящий всеми своими суставами при каждом шаге — он один среди вызванных нами призраков все еще жив. Но так плотно сросся он с жизнью властителей Замка, что ежели и было когда-нибудь кому-нибудь суждено при жизни стать своим собственным призраком, то именно таким человеком и был Флэй.
Ибо отлучение подобно смерти, и человек, бродящий по лесу, имеет уже мало общего с ближайшим слугой Герцога. В то время как Флэй во плоти устанавливает силки на зайцев в заросшем чертополохом овражце, безбородый призрак его сидит у дверей комнаты своего хозяина в коридоре с высоким потолком.